Академик РАН А.А. Кокошин о публичных политиках, технократах и бюрократии

«Технократию следует рассматривать в современных условиях прежде всего как общественно-политический, социокультур­ный и социоэкономический феномен, а не как идеологию или какое-то политическое движение, как это имело место в про­шлом. Неправомерно говорить о том, что технократы должны играть доминирующую роль в системе экономической, а тем более политической власти, как это, например, постулирова­ли некоторые идеологи технократии на Западе в 1920–1930-е годы. Но технократия не должна находиться и на глухой пери­ферии принятия решений в области промышленно-экономического развития, обеспечения здоровья нации, по вопросам обороны, в решении крупных экологических проблем и др.»[1].

«Мировой опыт показывает, что технократы могут входить в состав правительств, парламентов, играя важную роль в ра­ционализации и оптимизации процессов принятия решений. И вообще, каких-то непреодолимых барьеров между публич­ными политиками и технократами, между чиновниками (бю­рократами) и технократами нет. История знает немало слу­чаев, когда технократы становились публичными политиками или частью высшей бюрократии. Были и случаи, когда публичные политики «вливались в ряды» технократов»[2].

«Технократия требует к себе социологического отноше­ния, аналогичного отмеченному выше веберовскому подходу к бюрократии; к сожалению, веберовское понимание бюрократии, в свою очередь, далеко еще не укоренилось в нашем общественном сознании, в том числе в сознании нашего «политического класса» и работников СМИ. Вспомним, что Макс Вебер, один из отцов-основателей современной социологии и политологии, в своей теории государства определил кон­цепцию бюрократии как наиболее действенного механизма социального управления. И альтернативы бюрократии (в со­четании с системой политической демократии, с эффективным парламентом и сильными, самоорганизующимися политическими партиями, контролирующими, корректирующими бюрократию) на обозримую перспективу нет. Вопрос только в том, какого качества эта бюрократия должна и может быть в нашей стране»[3].

«К технократам можно отнести ученых-естественников и часть обществоведов, оперирующих наиболее структурированными знаниями в области социологии, психологии, экономической науки, политологии, которые так или иначе участвуют в подготовке и принятии решений по крупным вопросам экономического и социального развития страны, по вопросам обеспечения обороноспособности, госбезопасности страны; руководителей научно-исследовательских институтов; руководителей компаний, производящих наукоемкую продукцию»[4].

«Одним из основных инструментов мышления тех­нократов служит использование системного подхода, приня­тие в явной и неявной форме теории больших систем. Этот подход, отработанный изначально применительно к сложным техническим и человеко-машинным системам, в полной мере (разумеется с рядом поправок и оговорок) может быть приме­нен и к общественным явлениям»[5].

«Значительному числу публичных политиков часто нужен краткосрочный «пиар-эффект», который может не совпадать с необходимым содержательным результатом. Технократ же, как правило, может руководствоваться более долгосрочными взглядами на ту или иную проблему, внося одновременно си­стемную логику в принятие решений – политических, эконо­мических и по социальным вопросам. В силу этого немаловаж­ную роль в современном развитом обществе, в современной экономике призваны играть технократы с таким обществен­но-научным «бэкграундом», которые способны обеспечивать долговременное (долгосрочное) планирование и проектирование, программирование, компенсируя «заточенность» подавляющего большинства политиков, предпринимателей, менеджеров на ситуативный подход к принятию решений. Ми­ровой и отечественный опыт убедительно показал, что патриотическая технократия, руководствующаяся национальными интересами, может успешно противостоять как либеральному фундаментализму, так и социальному популизму»[6].