Статьи
Академик РАН А.А. Кокошин, 6-й секретарь Совета безопасности РФ, генерал армии Ю.Н. Балуевский и генерал-полковник В.Я. Потапов о соотношении политики, военной стратегии, оператики и тактики в современных условияхАкадемик РАН А.А. Кокошин, 6-й секретарь С
15.08.23.
«Не только военная стратегия, но и непосредственно политика в современных условиях может ставить задачу на проведение операций в том числе сравнительно небольшими контингентами войск, вплоть до нескольких батальонов (и сопоставимого количества ударных авиационных средств, средств ПВО, военно-морских средств) в условиях, ограниченных по политическим целям и пространственному размаху боевых действий».
«В современных условиях то, что считалось тактическим уровнем действий, может иметь непосредственное военно-стратегическое и даже политическое значение. Тем более это относится к уровню оперативного искусства».
«...Действия групп спецназа, взвода, роты и батальона могут (и должно в ряде случаев) в зависимости от конкретной политико-военной ситуации оказаться предметом внимания высшего руководства страны; их успех или неуспех может привести к значительным политическим результатам... Здесь снова представляется важным вернуться к вопросу о контроле как исключительно важном компоненте управления (руководства). Наличие такого контроля во многих случаях позволяет в том числе избежать потерь от тех или иных собственных средств, особенно при взаимодействии ударной авиации и пехоты, и обеспечить минимальные размеры «сопутствующего ущерба» для гражданского населения, оказавшегося в зоне боевых действий. Представляется, что функция контроля у нас во многом остается недооцененной в нашей теории и практике управления».
«Ряд отечественных специалистов (и прежде всего генерал-майор В.А. Золотарев) небезосновательно отмечают, что в реальных российских условиях, с учетом всех наших традиций в военном деле и в управлении в целом, усиление функции контроля на тактическом и оперативном уровнях может реализоваться в такой форме, что это приведет к сковыванию инициативы командующих и командиров. В связи с этим сама концепция контроля применительно к нашим условиям требует дополнительной проработки, с тем чтобы контроль не носил жесткого и прямолинейного характера. Реализация узко понимаемой функции контроля может усилить боязнь подчиненных перед лицом вышестоящих начальствующих лиц, а объект контроля постарается переложить на них ответственность. В св язи с этим сама концепция контроля применительно к нашим условиям требует дополнительной проработки, с тем чтобы контроль не носил жесткого и прямолинейного характера».
«Опять же отметим, что это не сугубо военная, а политико-военная проблема, требующая соответствующего технического оснащения и специальных организационных решений (беспилотные летающие аппараты, дополнительные каналы передачи информации и средства ее обработки, программные продукты, средства отображения информации и др.)».
«Одновременно возрастает значение наличия у нижестоящих командиров инициативности (основанной на высоком уровне профессионализма) при выборе не только способов действий, но и средств, которые традиционно были вне компетенции не только, например, командира батальона, но даже командования бригады или дивизии».
Кокошин А.А., Балуевский Ю.Н., Потапов В.Я. О соотношении компонентов военного искусства в контексте трансформации мирополитической системы и технологических изменений. — М.: ЛЕНАНД, 2015. С. 108-116.
15.08.23.
О соотношении эмпирического и теоретического – Академик Кокошин представляет суждения Станислава Лема, опубликованные в 1966 г. и актуальные сегодня
11.08.2023
«Кропотливый, поистине маниакальный труд собирателей и коллекционеров наблюдений постепенно воздвиг огромное здание номотетических наук, обобщающих факты в виде законов, относящихся к системам предметов и явлений. До тех пор, пока теория плетется в хвосте технологической практики, конструкторская деятельность человека во многом напоминает используемый эволюцией метод «проб и ошибок». Подобно тому, как эволюция «опробует» приспособительные силы животных и растений, создавая «головные образцы» — мутанты, инженер исследует реальные возможности новых изобретений, летающих устройств, транспортных средств, машин, часто прибегая к созданию уменьшенных моделей. Именно такой метод эмпирического отсева ложных решений и возобновлений конструкторских усилий сопутствовал открытиям XIX века: лампочке с угольной нитью, фонографу, динамомашине Эдисона, а еще раньше — локомотиву и пароходу».
«Подобный прием привел к представлению об изобретателе как о человеке, которому для достижения цели не нужно ничего, кроме искры божьей, здравого смысла, терпения, клещей и молотка. Однако это расточительный метод; он почти столь же расточителен, как и деятельность биоэволюции, эмпирические приемы которой, отнимавшие миллионы лет, поглощали гекатомбы жертв, этих «ложных решений» задачи о сохранении жизни, поставленной в новые условия. Существеннейшей особенностью эмпирической эпохи в технологии было не столько отсутствие теории, сколько ее вторичность. Сначала возникла паровая машина, а потом термодинамика; сначала самолет, а потом теория полета; сначала строили мосты, а потом научились их рассчитывать. Я бы рискнул утверждать даже, что технологическая эмпирика стремится развиваться до тех пор, пока это вообще возможно. Эдисон пытался изобрести что-то вроде «атомного двигателя», но из этого ничего не вышло и не могло выйти: методом «проб и ошибок» можно еще построить динамо-машину, но атомный реактор — никогда».
«Эмпирическая технология — это, разумеется, не перепрыгивание наобум от одного непродуманного эксперимента к другому. Изобретатель-практик всегда имеет некую концепцию; точнее говоря, благодаря тому, что он или другие успели сделать, изобретатель видит небольшой участок предстоящего пути. Последовательность его действий регулируется обратной отрицательной связью (неудача эксперимента свидетельствует — в каждом отдельном случае, — что данный путь неверен); в результате, хотя его путь и зигзагообразен, он к чему-то все-таки ведет, имеет определенное направление. Обретение теории позволяет сделать внезапный скачок вперед. Во время последней мировой войны немцы не имели теории полета сверхзвуковых баллистических ракет, поэтому форма ракет «фау» была разработана на основе эмпирических испытаний (на уменьшенных моделях в аэродинамической трубе). Знакомство с соответствующей формулой сделало бы, разумеется, постройку всех этих моделей излишней».
Лем С. Сумма технологий. Собрание сочинений, том 13. М.: «Текст», 1996. С. 31-32.
Андрей Кокошин проводит оценку суждений Станислава Лема 1966г. относительно качественно нового этапа в развитии технологий
11.08.2023
«Вершина этого пути (техноэволюции – А.К.) вовсе не состоит (как думают некоторые) в «повторении» конструкции человека или других живых организмов с помощью электрической «механики» цифровых машин. Пока что «технология» жизни опережает нас на большую дистанцию; мы должны догнать ее не для того, чтобы слепо подражать достижениям жизни, а для того, чтобы пойти дальше Природы, совершенство которой только кажется недостижимым».
Лем С. Сумма технологий. Собрание сочинений, том 13. М.: «Текст», 1996. С. 30.
АК: Это суждение С. Лема требует серьезного осмысления и обсуждения в сфере развития современных технологий искусственного интеллекта и биотехнологий, в том числе природоподобных.
Академик РАН Андрей Кокошин представляет размышления Станислава Лема о том, что «нет бесполезной науки»
11.08.2023
Станислав Лем в 1966 г. писал: «Опыт научил нас, что нет бесполезной науки в самом что ни на есть прагматическом значении слова «польза», потому что никогда не известно заранее, какая информация о природе пригодится, более того, окажется необыкновенно нужной и важной. Одна из самых «ненужных» отраслей ботаники — лихенология, занимающаяся плесневыми грибами, — оказалась в буквальном смысле слова жизненно необходимой после открытия пенициллина. В прежние времена исследователи — идиографы, неутомимые собиратели фактов, классификаторы и эмпирики, не смели и рассчитывать на подобный успех. Но ведь человек, это создание, непрактичность которого временами может сравниться лишь с его любопытством, заинтересовался количеством звезд и строением космоса раньше, чем теорией земледелия или строением собственного тела».
Лем С. Сумма технологий. Собрание сочинений, том 13. М.: «Текст»,1996. С. 31-32.
Академик А.А. Кокошин, генерал армии Ю.Н. Балуевский и генерал-полковник В.Я. Потапов о сочетании традиционных и новейших технических средств ведения вооруженной борьбы
10.08.23.
«Вся новейшая техника в современных условиях, как и на предыдущих этапах развития военного искусства и BBT, сосуществует с традиционной, свойственной «дореволюционному периоду», но с существенным добавлением современных технологий, с танками и другими боевыми бронированными машинами, с авианосцами. Некоторые боевые платформы уже более полувека находящиеся в строю, например, такие как стратегические бомбардировщики Ту-95МС еще определенное время будут находить свое применение и в будущем. Обоснованным представляется и решение руководства Минобороны РФ о возобновлении производства тяжелого бомбардировщика Ту-160 как платформы для все более совершенного ракетного оружия большой дальности — в ядерном и неядерном оснащении».
См.: Кокошин А.А., Балуевский Ю.Н., Потапов В.Я. О соотношении компонентов военного искусства в контексте трансформации мирополитической системы и технологических изменений. — М.: ЛЕНАНД, 2015. С. 122.
